Форум » Люксембургский дворец » Карточная игра. Чувство и чувствительность. 16 июля, около десяти вечера » Ответить

Карточная игра. Чувство и чувствительность. 16 июля, около десяти вечера

Провидение:

Ответов - 30, стр: 1 2 All

Анна де Тревиль: Не подозревая о мыслях де Бруйе, Анна с признательностью посмотрела на него. Несмотря на свое бахвальство, виконт оказался неплохим человеком. Наверняка находиться в обществе обморочной девицы не доставляет тому большого удовольствия. Игнорируя тот факт, что дворянин просто не может оставить даму в таком состоянии одну, мадемуазель де Тревиль почти простила виконту недостаток ума. Что ум, главное — сердце! — Вы правы, шевалье, мне еще не совсем хорошо. Не пойму, что со мной, — покривила душой Анна, — обычно я не подвержена таким приступам слабости. Но я прервала Ваш рассказ о пожаре. Известны уже виновники происшествия? — и она устремила на виконта вопросительный взгляд.

Анри де Труа-Роше: "Всё таки уловка! Ай, молодец чертовка!!! Так всех надуть этой слабостью..." Сердце Анри ликовало - ему уже виделса свадебный кортеж и поздравления от первых лиц Франции. Долгая и упорная охота на выгодную невесту, как ему мстилось, приближалась к концу. - Слухи ходят самые разные, тем паче пожар этой ночью был не только в Пале Кардиналь. Толкуют всякое, но кардинал и де Кавуа молчат как заговоренные, а полагаться на мнение остальных... Пхе. Какой-то враль даже утверждал, что это были - вот уж чего быть не может - подчиненные вашего батюшки. - виконт хохотнул. - Право, столь глупого слуха я в жизни не слыхал.

Анна де Тревиль: Мадемуазель де Тревиль попыталась выдавить ответный смешок, но только в ужасе поднесла руку ко рту. Мысли ее лихорадочно метались, не находя выхода. И это тоже известно… Значит, все, что сказал лейтенант — правда. Не то чтобы Анна сомневалась в словах гвардейца, просто запрещала себе верить им. К горлу вновь подкатила тошнота, и внезапно окружающий мир провалился в темноту.


Анри де Труа-Роше: - Еще говорили о молодцах из Двора Чудес... Сударыня?!! - Анна рухнула как подкошенная, и Анри лишь в последний миг успел перехватить её за талию, удержать, не дать упасть, прижать к себе безвольной сломаной куклой. А вот тут, по закону жанра, кому-то следует войти и все превратно понять

Луиза де Тревиль: Обойдя весь зал и уже отчаявшись найти брата, мадемуазель де Тревль-старшая спохватилась, что и так уже слишком надолго оставила племянницу скучать одну и поспешила к ней. Каково же было ее удивление, когда Анны не обнаружилось на прежнем месте! Еще несколько минут было потрачено на эти новые поиски, прежде чем мадемуазель Луиза почти случайно заглянула на балкон, где обнаружилось некоторое движение, и поторопилась было отправиться дальше, смущенная видом влюбленной парочки, как вдруг остановилась, словно громом пораженная. Дамой, которую сжимал в объятьях неизвестный шевалье, была никто иная, как... - Анна! - лицо мадемуазель де Тревиль вмиг сделалось белее мела. - Что здесь происходит, сударь? Извольте объясниться! - потребовала она дрожащим от напряжения голосом, боясь даже взглянуть на племянницу. Ох, не следовало оставлять ее одну!

Анри де Труа-Роше: "Нет, это правдо обморок...", удивленно успел подумать де Бруйе, прежде чем раздался над его головой гром небесный в виде гласа Луизы де Тревиль. Судя по выражению лица, неясно белевшего во тьме парижской ночи, его, Анри-Жермена-Сезара де Бруйе немедленно собирались рвать на тысячу маленьких виконт де Труа-Роше. - Сударыня, мадмуазель стало дурно! - воскликнул он. - Немедленно нужен доктор и ароматические соли! Я едва успел ее удержать! Виконт в кои-то веки совершил благородный поступок и, похоже, сейчас должен был поплатиться за это.

Анна де Тревиль: Постепенно краски и звуки вернулись. Из них преобладал голос тетушки, отчего-то очень сердитый. Анна приоткрыла глаза и с удивлением очень близко увидела испуганное лицо виконта, который с непозволительной вольностью держал ее в объятиях. Покраснев, мадемуазель де Тревиль поспешно высвободилась. — Тетушка, прошу Вас, не стоит упрекать шевалье. Мне действительно стало нехорошо от духоты, да еще я с раннего утра на ногах… Не знаю как так получилось, Вы же знаете, я никогда не подвержена обморокам. Если бы не шевалье де Бруйе… Если бы не шевалье де Бруйе, ей вообще не стало бы дурно от ужасных новостей, но несправедливо было бы винить вестника. Поэтому Анна оперлась рукой о балюстраду, чувствуя еще небольшую слабость, и выполнила долг вежливости, представив виконта встревоженной Луизе де Тревиль. [pre2]"Сердце и разум"[/pre2]

Анри де Труа-Роше: "Не поверит. - с какой-то обреченной тоской подумал Анри. - Все расскажет брату а тот из меня сделает котлету. Очень мертвую котлету". Впрочем, тело само совершило положенный поклон и прочие, приличествующие случаю телодвижения. "Надо найти де Тревиля раньше, чем его найдет эта мегера и срочно просить руки дочери. Тогда, может и обойдется..."

Луиза де Тревиль: Мадемуазель де Тревиль мысленно вздохнула с облегчением, наконец решившись недоверчиво вглядеться в лицо племянницы. Неужели это правда всего лишь обморок? Подозревая худшее, она почти не верила такому счастью. Тем более что оттого, как поспешно отстранилась Анна и как залилось при этом краской ее лицо, подозрения мадемуазель Луизы улетучиться никак не могли, и в мыслях она пообещала себе переговорить об этом с племянницей, когда они снова будут дома. На всякий случай извинившись перед виконтом за свою горячность, мадемуазель де Тревиль-старшая поспешила подхватить Анну под локоток и торопливо раскланяться с шевалье де Бруйе, рассудив, что лучше пока все-таки избавить племянницу от его общества.

Анри де Труа-Роше: Тем более что "общество" пребывал в настолько смятенных чуствах, что не знал к кому ему нынче бежать - к Месье, де Тревилю, просить защиты у кардинала или самого короля, так что вряд ли смог поддержать в ближайшее время не то что светскую, но даже и внятную и членораздельную беседу. Конец эпизода - Пронесло. - подумал Штирлиц. - Тебя бы так пронесло, подумал Борман скрываясь в ватерклозете



полная версия страницы